Надеже шёл 22-й год, когда её отец, порядочный кулинар, не пьющий и всеми любимый за прекрасную еду и большие порции, выхлопотал для неё местечко в диспетчерской маленького промежуточного ЖД вокзала неподалёку от Москвы. Это была ржаво-рыжая налитая молодая девушка cширокими бёдрами и румяными щёчками, а под глазами, как на ночном небе звёзды были рассыпаны веснушки. Когда она улыбалась, казалось, что тучи расходятся, но бесёнок в ней сидел с самого рождения. С детства тянуло Надю к парням; дразнила, сплетни разводила, тетрадки воровала, и сколько бы ей не пихали снег за шиворот, сколько бы ни задирали юбку, всё равно тянуло. И лишь в 16 лет она поняла, что хотела мужского члена, который в принципе и получила от старшеклассника Ромки, который выпустился через месяц и уехал из Москвы.
Любовь прошла быстро: «а может это и не любовь вовсе», — временами думала она, но в отношениях у неё начался застой, а в душе меланхолия. Спали они с отцом на одно кровати, которая была больших размеров. Время от времени у них оставался ночевать работник канцелярии ЖД вокзала Кузнецов Анатолий, хороший друг отца, который собственно и выхлопотал местечко для Нади, но это было позже. А в годы юности он очень дружил с Надей. Она хихикала и принимала его как одно из мальчишек из школы, возвращая его в юность и согревая душу звонким смехом и играми.
Однажды он остался ночевать и спал понятное дело с ними на одной кровати, которая легко это позволяла: Надя у стены, посредине отец и с краю Кузнецов, которому было комфортно, ведь он был худощав, в отличие от пухлого друга кулинара. Проснувшись рано утром Надя обнаружила, что мужчины ещё спят, но она хотела писать, и сонная, без задней мысли полезла через спящих, ножками вперёд, как паук, миновала отца, который повернулся к ней и стянул всё одеяло с Кузнецова, но когда она ползла по Анатолию то наткнулась на препятствие: между её ног столбом упёрлось что-то твёрдое и большое: «Колено?» подумала Надя, но обе ноги лежали прямые. Ужас охватил её, когда до неё дошло, что за часть тела мешала ей слезть с кровати. Она перевернулась и спрыгнула. Неряшливые панталоны возвышал внушительных размеров член Кузнецова. Она подошла ближе, посмотрела на него, потом на лицо Анатолия, тот вроде спал, осторожно пальцем качнула здоровую ялду и шёпотом от волнения произнесла: «о Боже! Какой огромный!», — затем медленно, не отрывая взгляд от челна пошла в туалет.
С этого дня агрегат Анатолия застрял в голове Нади
Тревожные сны мучали её: ей снилось, как они спят втроём с папой и вдруг член Кузнецова, как змея выползает из под панталон и по ногам ползёт к ней, а она от ужаса не может ни кричать не двинуться, он подбирается прям к её пизде и пытается войти внутрь, но красная залупа слишком велика и не проходит, тогда она начинает тереться о её клитор и пизда начинает обильно течь, Надя начинает кричать: «нет! нет! Дядя Толя! Перестаньте! Папенька ведь рядом...», — смотрит на лицо Кузнецова, а тот спит как в то утро, но член не слушает её, она хватает лозину и начинает хлестать по громадной залупе, от чего она пятится назад, поднимается и вдруг открывает капюшон, как у кобры, и сама залупа превращается в голову кобры, шипит, вдруг она видит, что вместо лозины у неё в руке флейта, как у укротителя змей в цирке, куда отец её водил однажды. Она начинает играть спокойную мелодию, змея успокаивается, но флейта в руках рассыпается ржавыми монетами, тогда кобра резко кидается и впивается прямо в её нежную пиздёнку, от чего она просыпалась в холодном поту. Отношение к Кузнецову у неё изменилось полностью, больше никаких игр, никакого смеха и шуток, только краснела при виде его и уходила, отвлекая себя какими-то делами по дому.— Что стало с Надюшей? Как подменили её. — говорил он повару.
— Взрослеет девка.
Но в скорее он перестал посещать их дом и пропал на несколько лет. Надя не знала, скучает ли она по нему или нет. Однако сама она была не намерена скучать и увлекалась тайком мастурбацией, представляя как её трахает Ромка или кого ещё приметит из парней.
Так текло время, год за годом. Однажды отец вернулся домой и рассказал радостную новость о её первой работе, которую обещал ему их старый знакомы Кузнецов. Надя обрадовалась неожиданным переменам и тут же согласилась, но услышав его имя, образ громадного члена возник у неё в мыслях и по телу пробежали мурашки. Но девушка она была уже взрослая и чтобы такой пустяк остановил её — нет, она бы не позволила, хотя однажды он уже «вставал» у неё на пути.
И так уже пол года она успешно справлялась с обязанностями диспетчера в небольшой кабинке. Дежурство было у неё 2 через 2, причём две дневные смены, две ночные. Днём рабочий день был насыщенный, а ночи долгие и скучные, она оставалась одна, при том, что покидать пост строго запрещалось. Ночами она читала газеты, книги и временами замыкалась на замок и разряжала нервы, судорожно кончая от своих нежных пальчиков теребящих клитор и трахавших дырочку между белокожих ног.
В этот вечер она заступила на ночную смену, быстренько сделала свои дела и уже несколько часов сидела, читала альманах со стихами приходящего серебряного века, чтобы не завыть от скуки, как вдруг поняла, что хочет в туалет, причём сильно, причём по большому! Жар охватил её, щёчки зарумянились и пот выступил из ароматной кожи.
— Нет, нужно терпеть — думала она — встала, походила вокруг стула, погладила живот и напряжение немного спало, но ненадолго, через несколько минут прижало ещё сильнее — как не вовремя... что же делать? Может быть, попробовать поласкать себя, должно отступить — от этой мысли приятный жар сразу подступил к клитору и она села, запустила руку под юбку и начала его мять и нежно тереть. Раздвинув ноги до предела она вошла в приятную эйфорию возбуждения, кровь всё больше и больше подступала к её блядскому месту и вот уже она потекла — помогает! — улыбаясь от счастья, думала она и вогнала два пальца себе в дырочку, от чего немного простонала. Ей и правда стало легче, она увлечённо мастурбировала, хлюпая мокрой пиздой, когда её взгляд устремился на маленький засов, который оказался не заперт. Дверь не заперта!
— Плевать! — подумала она — кто зайдёт в такое время? Да если и зайдёт пусть видит, какая я блядь, пусть оттрахает меня, я так хочу хуя, о! как я хочу хуя! — она повернулась прямо к двери, закрыла глаза, откинула голову назад и начала что есть сил ебать себя, упиваясь кайфом, как вдруг дверь резко распахнулась! С конвертом в руках глядя на неё стоял Кузнецов.
— Дядя Толя? — выдавила она, быстро сомкнув ноги и поправляя юбку.
— Надюша? Что это ты тут делаешь?
— Поймите... Знаете... это просто я... я болею... — скинув взгляд в пол сказала она.
— Так, и чем же ты болеешь? — закрыв плотно дверь и задвинув засов, спросил Кузнецов.
— у меня эти... мне так стыдно... у меня мандавошки завелись, чешется сильно... простите меня дядя Толя...
— Ах мандавошки, сейчас посмотрим — он кинул разорванный конверт на стол, подошёл к ней и его большие ладони легли на колени Наде.
— Нет!
— Не бойся, я только посмотрю — и при том, что она со всей силы напрягла ноги, он раздвинул их мощными ручищами как шторы на окне, задрал юбку и отодвинул трусики, перед ним предстала влажная, красная, гладковыбритая пизда — и где ты врать выучилась? А? Рыжая-бесстыжая. Ох и бесстыжая! — указательный палец его начал массировать мокрый клитор.
— Не надо, холодно!
— Холодно!? Потерпи малость, сейчас станет теплее — и погрузил этот палец прямо в дырочку, Надя издала продолжительный ...
