— Привет, мам! — Привет! А ты чего дома? — Да у нас там что-то не понятное творится. Вчера сказали, что рестарт будет, всё обнуляется, а мы так хорошо поднялись, вышли в топ — десять. Обидно. — А ты не обижайся! Начальству виднее, сам знаешь! — Аха! Но я и прывык уже каждый день там зависать, а что здесь делать — совсем не понимаю. — Слушай, а может быть в связи с энтим мне сообщение пришло сегодня с утра? — Какое? — спросил я на автомате. Мысли были совсем о другом — о том, что всё так хорошо складывалось, трахались каждый день... — Дык приглашают в игру. Мол, нужно присмотреть за вами, что бы сильно не хулиганили. Да и родительский пример подать правильного поведения.
— Ты это серьёзно? Пойдёшь в Игру? — я забыв про кофе уставился на мать. — Конечно! Раз приглашают, нужно идтить. Начальству виднее! — добавила она свою любимую сентенцию. — Когда тебя изнасилуют впятером, тоже будешь говорить про мудрое начальство? — Ты чево такое говоришь!? Разве можно матери такое? Да и начальство нужно уважать в любом случае! — мать выскочила из-за стола сильно покраснев и ушла к себе. Я сидел над чашкой кофе и думал о том, что она старше меня по возрасту в два с половиной раза, но я гораздо взрослее и опытнее. Взрослее на целую Игру. Вскоре мать куда-то ушла, а я бродил по пустой квартире, переходя из своей комнаты в кухню и обратно. Заняться было совершенно нечем. Наконец я забрался под одеяло и душевно обкончав простыню уснул. Утром после душа встретились с мамой на кухне. — Привет, мам! — Привет! Кофе будешь?
Вроде мать перестала сердиться, что уже радует! И что я такого сказал?! Вот так всегда — хочешь как лучше, а получается всё наоборот! — Спасибо, кофе буду! И ты, мам, не сердись... там и правда всякое бывает... — Ладно, садись. И расскажи, что там и как. Нужно же мне иметь представление, куды я попаду. — Там всё сложно... — вздохнул я. — Ты там какой класс выбрал? Если у тебя игра идёт хорошо, мож и мне играть также, как ты? — Да, пожалуй это будет лучше всего! — я обрадовался, что не нужно будет объяснять слишком много. А по ходу игры сама разберётся. Да и Девочка подскажет, если что. — Давай так: заходишь, выбираешь класс «маг», как у меня, тебе дают задание, ты его выполняешь. Если будут сложности — обратись к Девочке Папиной.
— Это хто — «Девочка»? Ник у неё какой-то... — с сомнением произнесла мама. — А ты на ник не смотри. Ты посмотри, какими уровнями она командует, потом уж решай. А ник такой выбрала, потому что первым у неё был папа. По молодости и неразумности она его посадила, до сих пор жалеет об этом. Ну так она рассказывала, во всяком случае. И по возрасту она старше тебя, кстати. — Ну ладно, коли так... — проговорила мама с сомнением. — А себе — то ник подобрала? — В детстве меня часто называли Лисой за цвет волос. — мама дотронулась до огненно — рыжих прядей. — Аха! Лиса — рыжая... — я еле удержался от рифмы. — Хм... Лиса Рыжая
— Норм! — подтвердил я, прыснув в кулак.× × × × Ну наконец-то папа сумел сварить мне кофе! Добавил туда ещё шарик мороженого и подал всё это в очень красивом бокале с маленькой изящной ложечкой на красивом блюдце. И где он только раздобыл такое! В нашем доме таких изящных вещиц отродясь не водилось! И, кроме того, действительно, вкус довольно необычный, скорее приятный. А главное — это возможность подразнить мамочку! Ну а пока её нет, нужно поощрить папу за старание! Прошлый раз я ему демонстрировала гольфы, сегодня нужно что — то поинтереснее... — Ну что-же... сегодня у тебя почти получилось... Тебе мои гольфики понравились? — спросила я, отхлебнув из бокала. — Ээээ... дааа... — протянул папа, глядя на меня голодными глазами. — Ну и чё ты стоишь? — грубо спросила я, закидывая ноги на стол. — Э-э-э... можно? — спросил он, робко касаясь моей щиколотки. — Валяй! Я сегодня добрая!
Он нерешительно сдвигал подол вверх, гладя кончиками пальцев мои ноги в гольфах, а я подцепляла подтаявшее мороженое маленькой ложечкой и прихлёбывала тёплый бледно — бледно бежевый напиток. Ни сам папа, ни его касания меня совершенно не возбуждали. Другое дело — возможность командовать взрослым человеком, тем более — отцом! Вот это мне понастоящему нравится! Захочу — будет мне кофе варить, захочу — заставлю на четвереньках бегать! — Ты! Хватит меня по ляжкам наглаживать! — вспомнила я фразу Коломбины, хотя неизвестно, когда бы папа добрался до этой самой ляжки. Он посмотрел на меня страдальчески, но руку убрал. — Полезай под стол! Оттуда вид лучше! — я рывком опустила ноги и села прямо. — Ээээ... на что вид?! — папочка явно понял, о чём речь и смутился донельзя. — Ну не хочешь, как хочешь! Я тогда уйду! Угроза подействовала, папа опустился на колени и сунул голову под стол. — И гавкай там! — приказала я, заворачивая подол на колени. — Гав!
ВАУ! Я была в восторге от своей выдумки! Эх, жаль, что девчонки эту картину не видят! То-то смеху то было бы! Отхлебнув кофе я чуть развела колени. Мне — то не жалко, я могу тут вообще голой ходить, но ему это будет слишком жирно — пусть заслужит сначала. Почувствовала, как пальцы осторожно коснулись коленки. — Голос! — Гав! Гав! — раздалось из — под стола. Однако, хороший у меня папочка, послушный! Хи-хи-хи! Развела колени ещё чуть шире — старание нужно поощрять! Как всегда, мама пришла не вовремя и испортила всё веселье. Хорошо, что у меня слух острый! Заслышав звук открываемой двери, я швырнула ложку под стол и оправила платье. — Здравствуй, мамочка! — я сидела пай — девочкой, а папочка замерев под столом видимо искал выход из положения. Наконец выдавил: — Здравствуй, дорогая! — Здравствуй, дочка!
— Дорогой? Здравствуй, конечно, но что ты там делаешь!? — А? Я... я вот... я тут... А! Я ложку поднимал! — наконец — то нашёлся папочка, вылезая из — под стола с чайной ложечкой в руке. — Откуда такая? — удивилась мама, забирая и разглядывая вещицу. — Ну... вот приобрёл по случаю... — Тяжёлая! Металл, что ли? — Да, серебро! — ответил папа со странной смесью гордости и испуга. — Ого! Да у вас тут настоящие хрусталь, фарфор и серебро вместо пластика! Это кто тут такой богатый!? — спросила мамочка, разглядев наконец посуду и прийдя в ярость. К тратам «на пустяки», как она выражалась, мать относилась очень болезненно. — Знаешь, дорогая, я пожалуй пойду к себе. — и папа задом вышел из кухни.
— Мамочка, эту ложку подарили мне! Не нужно трогать чужие вещи! — сказала я вставая и глядя ей прямо в глаза. Не то что бы меня сильно привлекала её цена; вовсе нет, я вполне могу обходиться стоковым пластиком, но если это моё — то моё! Мамочка — последний человек на свете, кому я готова отдать то, что принадлежит мне! В нашем обществе права личности хорошо защищены, слава Богу, особенно в том, что касается личных вещей и личных помещений. Мать прекрасно знает, что этими правами я ни за что не поступлюсь, поэтому она только зло швырнула ложку со словами: — Маленькая ещё такие подарки получать! — Да, мамочка! — ехидно усмехнулась я и не спеша вышла, забрав бокал с недопитым кофе, блюдце и ложку.
Поставив свои трофеи на стол я завалилась на кровать и рассмеялась, вспомнив как лаял под столом папа. Эх, жаль, что девчонки эту картину не видят! — снова подумала я. Вспомнив о своих подругах я автоматически положила руку на промежность, ощупывая через два слоя ткани свой бугорок Венеры. Эх, жаль что папочка у меня такой! Если бы здесь был кто — то из игроков, а не это нерешительное недоразумение, то платье давно было бы у меня на голове и никто бы не спрашивал разрешения на это! А так прийдётся всё самой... Однако, нужно раздеться — потом точно лень будет! То, что это «потом» вскоре наступит, я не сомневалась. ...
